St Moritz

— Большой рассказ —

Зимний туризм был изобретён здесь — на пари. В 1864 году отельер Johannes Badrutt поспорил с четырьмя английскими гостями, что Энгадин в декабре понравится им больше, — и обещал оплатить обратную дорогу, если нет. Они остались до весны, и с тех пор St. Moritz принадлежит определённой Англии. На высоте 1 800 метров свет знаменито сух и точен, на замёрзшем озере проводят скачки, а Cresta Run по-прежнему взимает с джентльменов-наездников свою дань отваги. Это Альпы в самом аристократическом изводе: не курорт, а общество, собирающееся каждый сезон с надёжностью парламента. Элита приезжает, потому что приезжали её деды — и потому что нигде больше не бывает так, как здесь.

У Энгадина есть собственная взлётная полоса. Частный джет из Farnborough достигает Samedan — высочайшего аэропорта Европы, в десяти минутах от St. Moritz — менее чем за два часа; массив Bernina заполняет иллюминаторы на подлёте. Любители дороги пересекают пролив через Eurotunnel Le Shuttle и следуют континентальным маршрутом не спеша: финальный подъём через перевал Julier Pass — одно из великих альпийских прибытий. На зиму FFGR ставит Rolls-Royce Cullinan: невозмутимый на снегу, щедрый к лыжам и багажу. Ваш единственный шофёр — тот же от лондонской двери до порт-кошера отеля — обучен горным условиям и знает дороги долины в любую погоду.

Badrutt's Palace остаётся неподвижной точкой деревни, его башня видна с каждой трассы; Kulm Hotel, где всё началось, — более тихий собрат. Ужин — IGNIV, ресторан общего стола Andreas Caminada внутри Palace, или фондю при свечах в El Paradiso, высоко над долиной. Февраль приносит White Turf — скачки на замёрзшем озере в дымке пара и дыхания; Cresta Run принимает гостей по рекомендации. Между обязательствами ваш шофёр нанизывает деревни Энгадина: Sils, Soglio, долгий обед в Val Fex, куда добираются на санях, запряжённых лошадьми. Сезон здесь короток. Именно это и придаёт ему вес.